Юрий Чурсин. Фото: Ольга Кудрявцева

Юрий Чурсин. Фото: Ольга Кудрявцева

— Нельзя так говорить. Мое творчество делится только на творческое и... творческое. И за все это творчество я получаю деньги. Разделения на коммерческое и некоммерческое не существует. За все работы, в которых я принимаю участие, я получаю деньги. Меня всегда учили, что любитель от профессионала отличается тем, что любитель просто занимается своим любимым делом, а профессионал своим любимым делом зарабатывает деньги.

— Наверное, я не могу об этом судить— я не смотрю сериалы.

— Да, но я не могу судить об их качестве, потому что не смотрю. Качественный или некачественный— становится ясно только, когда сериал уже сделан. Бывает так, думаешь, какой прекрасный сценарий, какая хорошая идея, а выходит абсолютный «треш».

Юрий Чурсин. Фото: Ольга Кудрявцева

— Никак, я с ними не общаюсь на эту тему.

—Я не общаюсь со своими друзьями на тему моего творчества.

— Ни с кем. У меня нет времени на то, чтобы слушать чьи-то оценки.

— Я не думаю об этом. Только делаю и все.

—Мы познакомились в кафе. Нас познакомил Альберт Альберт, талантливый постановщик танцев. Это произошло перед моим вводом в спектакль «Откровенные полароидные снимки». Это была наша первая совместная работа.

— Никогда не думал о том, какую роль он играет в моей жизни. Он мой близкий друг. Это человек, с которым можно перекинуться двумя словами и никогда не задавать пошлого вопроса: «Как дела?» Мне кажется, что этот человек... Нет, ну как судить о таком человеке, играет он какую-то роль или нет? Это часть жизни.

Юрий Чурсин. Фото: Ольга Кудрявцева

— Не знаю, никогда не думал об этом. Надо? «Изображая жертву» был оценен за границей, но и в России тоже, вполне был оценен. Ко мне подходили достаточно молодые люди, на вокзалах, на каких-то автостоянках, подходили и спрашивали— правильно ли они понимают, это я участвовал в фильме «Изображая жертву»? Очень многим российским зрителям этот фильм понравился. Фильм показали по Первому каналу. Нельзя говорить, что этот фильм никто не знает в России, а знают и оценивают только за рубежом. Там он прошел по нескольким фестивалям и был популярен среди немногочисленного русскоязычного населения.

— Роль приходит на кастинг и из 254 человек выбирает меня.

Юрий Чурсин. Фото: Ольга Кудрявцева

— Думать, что я мог бы сыграть лучше или по-другому — это, мне кажется, какое-то внутреннее тщеславие. Если ты уже сыграл роль в театре, то через пять минут этого всего уже не существует. Уже не имеет значения, хорошо сыграл ты или плохо. Этого уже нет. Так же и в кино — дубль отсняли, это ушло в печать и это уже не исправить. Я вот не верю ни в какое исправление. Домысливание — да, это есть. Бывают роли, которые домысливаются, но мне кажется, что это всего лишь диалог с автором. Есть авторы, которые не исчерпываются, произведения, которые не исчерпываются, вечные ценности, вечные темы. Они останутся навсегда. А роль...

— Добавлять... Нет, вы, наверное, плохо себе представляете творческий процесс актера в театре. Не бывает лучше или хуже, бывает только то, что сейчас происходит. У меня нет такого: обычно получается плохо, а потом вдруг получилось хорошо. Потому что ты в момент игры вызываешь творческое состояние, оно тебя подпитывает, и вот только эта секунда существует. Ты не можешь ее улучшить или ухудшить, ты можешь в нее провалиться и стать частью творческого процесса. Или ею не стать. В этом разница.

— Не смотрел никакого современного российского кино. Давно. Этим критики пусть занимаются.

—У меня нет ощущения, что я известный человек. Я пытаюсь максимально раствориться в действительности и оценить ее со всех сторон. Исключить возможность выпадения из действительности, такой, какой она является на самом деле.

Юрий Чурсин. Фото: Ольга Кудрявцева

— Самопроявление. Самовыражение — это когда мне нужно как-то выразиться, а мне совершенно не нужно выражаться. Это то, чем я проявляюсь в мире, так я трачу свое время. Если мне нужно выражение, я одежду красивую покупаю себе. Это вот процесс самовыражения. А профессия — это самопроявление. Я так живу.

— Очень.

—Я недавно прочитал у Наполеона, что сумасшедшие рассуждают о будущем, мудрецы— о настоящем и глупцы— о прошлом. Попытаюсь все силы бросить на то, чтобы попозже сойти с ума и не рассуждать о будущем. Следующая секунда неизвестна ни вам, ни мне. Творческий человек— это тот, который вибрирует в текущую секунду, ту, которая сейчас. Ибо только так он сможет получить ответную вибрацию у зрителя. Чтобы зритель завибрировал так же, как и творческий человек. А вибрируют только о настоящем. Если я буду рассуждать о будущем, я буду или политиком, или сумасшедшим. У меня есть поважнее вещи. Я этим «если бы» на хлеб себе зарабатываю.

"Екб. Собака.Ру" 31 октября 2010

Сочетание психологизма и харизмы сделало любимца публики Московского художественного театра востребованным в артхаусе – он стал национальным героем после фильма «Изображая жертву», – а затем и в массовом кино. В паре с Владимиром Епифанцевым Чурсин сыграл в главной октябрьской телепремьере Первого канала – экшен-сериале «Побег».


- В «Побеге», русской версии сверхуспешного Prison Break, названного в числе пяти лучших сериалов десятилетия, вы играете Малька – человека, который, чтобы выручить из тюрьмы брата, не останавливается ни перед чем. Вам не надоело играть агрессивных, злых персонажей?

- Нет, не надоело. Я же только крылья размял. Мне везет на роли, и я не играю все время один и тот же типаж, я всегда чередую. Мои герои последних сериалов, в которых я снимался, – «Побег из тюрьмы» и «Наследник бригады» – разные, диаметрально противоположные, и в жизни они, может быть, никогда бы не встретились, их никогда бы не свела судьба. Вторая работа, наверное, и появилась для того, чтобы мне не повторяться, не закрепляться в одной роли, не превратиться в кристалл, остаться живым.

- Были ли роли, от которых вы отказывались?

- Ни от каких. Все делаю с любовью. Участвую в очень разных проектах.

- Смотрите потом кино со своим участием?

- В основном смотрю плейбэк, только что отснятый материал. А конечный – как получится. Переключаешь каналы – и вдруг ты! Дети радуются: папа на экране! Они смотрят и задают вопросы, и на их впечатления я обращаю больше внимания, чем на свои исходные.

- А чьим впечатлениям доверяете в театре?

- Зрителя. Его реакции.

- Как ее понимаете?

- А вы выйдите, попробуйте. Бывают секунды, когда ты на сцене один и на тебя смотрят полторы тысячи человек.

- Смотрите современное русское кино?

- Нет. Ни прокатное, ни фестивальное, никакое. Я смотрю советское кино 1960–1980-х. «Позови меня в даль светлую», «Когда я стану великаном» – потрясающие работы. Многие фильмы я не видел в детстве, и у меня от какой-нибудь работы Дорониной такое впечатление, что я потом неделю хожу оглушенный. И европейское кино не смотрю – не имею интереса. Современные режиссеры порой идут на столь изощренные, а с другой стороны, цинично задуманные и нечестные ходы, что я, пару раз нарвавшись на двустволку, стреляющую в корову, начинаю задумываться, стоит ли смотреть следующий современный фильм. Зато смотрю индийское кино: и гламурные работы, и альтернативное движение. Люблю индийский трэш, смотрю с огромным интересом и удовольствием, и даже когда там появляется какой-нибудь злой герой, ты счастлив, оттого что такое кино тебя очищает. Там задают вопрос не сколько у тебя денег, а можно ли бросать любимых.

- Что делаете в первую очередь в отпуске?

- Иду на рынок – купить кусок свежего мяса или яблок найти.

- Какие самые яркие впечатления детства?

- Путешествие из Харькова в Иркутск на шестой модели «жигулей». Мне было четыре года, и мы провели в пути одиннадцать суток. Останавливались в лесу. Грибы, костер, ныряние в речку, придорожные продавцы рыбы. Тайга.

- Повторили бы?

- На шестой модели «жигулей» – бесчеловечно как-то. Зачем?

- Хотели бы стать театральным режиссером?

- Я бы лучше с камерой походил. Театр сейчас переживает странное время. После того как были написаны постмодернистские тексты Вырыпаева, братьев Пресняковых, у нас все равно используется затвердевший театральный язык. Дредастые отморозки, которые вырастут и будут писать тексты, еще юны. А те, кто уже потусил в альтернативных кабаках, превратившихся в буржуазные кафе для среднего класса, – они немолодые, ленивые, у них появился пивной живот. Проблемы перед обществом ставятся в разрушенном, рассыпанном виде. И если есть десять человек, которые думают о природе, то они никогда не договорятся с десятью людьми, которым важна нелегальная иммиграция. Ну и я точно так же мыслю стандартами. А человеческие истории в России имеют опасность превращения в остросоциальные. На Западе выходит спектакль «Я не террорист», и всех начинает невероятно парить: «Господи, а ведь правда, что мы делаем с людьми? Мы всех обзываем террористами!» Реакция, которая у нас не находит никакого отклика. Потому что здесь люди мыслят на другом уровне, на уровне продуктовой производной.

- О чем бы сняли кино, будь такая возможность?

- Да все о любви снимал бы. Тема выгодная, и для артистов тоже, потому что тяжело играют любовь, делают невероятные ходы. И еще это амикошонство между артистом и публикой! Артисты для нее – статисты какого-то сериала, и это сметает все художественные эффекты. Верить в любовь персонажей, когда актер регулярно рассказывает в газетах трогательные истории о себе, сложно, у любого возникает вопрос: «А как ты, переживший то-то и то-то, вот это теперь сыграешь?» Это портит и артистов: они начинают представлять уже не персонаж, а самих себя. Режиссер Всеволод Плоткин однажды за неделю до запуска съемок шокировал соратников вопросом: «А зачем?» Сейчас ничего не идет ни в голову, ни в руки, потому что цели нет. Как только возникнет, наверное, сразу все срастется.

- Чего бы вы хотели добиться в работе?

- Никогда в жизни не узнать, что было в голове у Леонардо да Винчи, когда он творил свою картину. Кроме вот этого канала божественной гармонии, которую он транслировал, потому что в этот момент отказался от себя и полностью встал на службу красоте. Вот такого уровня хочется добиться во всем: в каждом своем шаге, в каждой репетиции. Это отнимает очень много сил. А кому-то это совершенно не нужно.

Беседовал Дмитрий Тимофеев
Фото: Максим Морев

TimeOut 21 сентября 2010 года

Фанаты американской версии «Побега» будут с лупой следить за русской версией, особенно за исполнителем главной роли.

Переплюнет ли он Майкла Скофилда? Первые отклики появятся в интернете уже в понедельник.


- Денис Евстигнеев мне рассказал, что вы пришли на пробы со словами: «Можете больше никого не искать, я знаю, как это играть. Это моя роль».

- Не помню. Может, это была шутка?

- Но сценарий-то вы читали?

- Нет. Сначала я согласился на работу.

- Бред. Вы очень трепетно относитесь к выбору ролей и на что попало не соглашаетесь. Это всем известно.

- Мы запустились, когда сценарий еще не был окончательно готов. Меня привлек заплыв на длинную дистанцию.

- А американскую версию изучили?

- Зачем? Это бессмысленно. На что смотреть? На качество съемок? У нас так не снимают. На конфликты? У нас таких нет. Для собственного развлечения? Я смотрю исключительно индийские фильмы.

- У вас дьявол в глазах на экране.

- Нет тут никакого дьявола. Режиссер просил, чтобы я не терял состояния внутренней свободы: не подчиняться обстоятельствам, а переламывать их в свою пользу.

- Вашим героям всегда свойственна некая рефлексия. А здесь ей нет места.

- Что значит «рефлексия»? Если твой персонаж стреляет кому-то в голову, то важно не как он выстрелил, а что он при этом чувствует. А если ничего? Это ведь тоже реакция. Если рефлексия — это осознание того, что произошло, значит, и тут ей есть место. Всегда есть некий внутренний конфликт, а иначе — зачем все? Мой герой не знает, где он окажется в следующую минуту. Он знает какие-то технические моменты, а приходится общаться с живыми людьми. При этом моему герою не свойственен никакой, так скажем, мачизм. В этом сложность. Он талантливый архитектор с прекрасным будущим, сознательно оказавшийся в тюрьме.

- После выхода американской версии долго спорили, стоит ли жизнь одного, пусть и невиновного, человека множества других жизней, которые приходится положить по ходу дела…

- Они идут за моим героем не под дулом пистолета, каждый решает бежать по своим причинам. И уже непонятно, кто кого шантажирует. Мой герой думает, что ему помогают, а они считают, что используют его в своих целях. Так что каждый теряет жизнь по собственной воле.

- Я читала, что вы не верите в существование личности, поэтому постоянно избавляетесь от личностных привычек и черт характера. Мол, только таким образом можно прийти к самому себе…

- Так и есть. Знаете притчу, как пришел человек к Будде учиться и говорит: «Научи меня, Будда, чему-нибудь». А тот отвечает: «Ты выйди и оставь за дверью всех людей, с которыми пришел, и заходи один». Личность — это всего лишь некий набор навыков в самом низком смысле слова.

- А в высоком?

- Трансляция жизненного потока…

- Но нельзя же быть бесхарактерной тряпкой.

- Для того чтобы транслировать жизненную энергию, нужно переступить через инь и ян, через себя, свою звездную карту, а значит, отказаться от личности.

- Это ваша жизненная позиция?

- Естественно. Хотя актерство — это тоже трансляция. Зритель смотрит на изображение актера, и тот на него воздействует. Я верю, что хороший актер может вывести человека из осознания его личности и ввести в состояние, которое переживает персонаж. При этом сам актер тоже находится в состоянии выхода из своей личности. И если внутренние вибрации совпадают, тогда и возникает правда жизни, без времени и условностей. Беда нашего искусства в том, что часто художники транслируют, сколько денег зарабатывают, а надо выводить человека на это нулевое состояние выхода из личности.

- Вы буддист?

- Вот только не надо ярлыки вешать, не люблю жестких штампов и когда бирку на лоб вешают.

- Сергей Сельянов и компания запустили кино с рабочим названием «Младший».

- Да, он и есть. У нас уже середина проекта. Снимаем на необузданную камеру «Red one», которая делает все, и непонятно, как это у нее выходит.

- Она быстрее, чем все. Картинка с Майклом Джексоном, который смотрит в «Red one», нас тоже поддерживает.

Кино должно получиться про ролевые игры и про менеджеров неизвестно чего.

- Да.

И ситуация в фильме абсолютно притчевая. Хотя сюжет считывается с первых минут, там не все так просто. С одной стороны должно быть интересно тем, кто любит фильмы без особых подтекстов, а, с другой стороны, в нем полно цитат из всеми любимых картин: из «Бойцовского клуба», «Убить Билла»- из советского кино, из кино азиатского и индийского . Делаем такой универсальный код. Это кино про кино.

- Такая загадка.

- Он участвует в них только в финале. А до этого он переходит из состояния в состояние, из мироощущения в мироощущение.

- Этот мир какой-то сказочный. Он берет основы из произведений типа «Бразилия», «Метрополис». Начало истории урбанистического характера переходит в футуристический стиль, а заканчивается поляной, лесом, толпами людей и компьютерными играми.

- Совсем недавно я смотрел какую-то передачу, и запомнил фразу Эдварда Нортона: «Я не играю персонажа, я пытаюсь отразить эпоху». Наверное, к нашему кино это тоже применимо, потому что в нем есть отражения многореальности сегодняшнего мира.

- Да-да, костюм был прекрасен.

Кровь была самая что ни на есть настоящая киношная, литры киношной крови. Слава Богу, сейчас она стала намного качественнее. Теперь можно добиться поразительных результатов. Мы тут столкнулись с кровью, которая свертывается. Это прямо какая-то победа гримеров, потому что тебе красят нужное место, и этот состав не стекает, а начинает как-то затвердевать, превращаться в другую субстанцию, и такое ощущение, что у тебя настоящая рана.

- Она просто сделана в другом ключе.

«Короткое замыкание» состоит из пяти мини-историй, короткометражек. Короткий метр — это же тоже кино. Наши учителя и современники снимали «На десять минут старше», «Париж, я люблю тебя» — все эти короткометражки, которые стали сейчас модными. За них с удовольствием берутся мастера, и за десять минут они могут показать фантастические истории про гибель народов, наркотический трип… В «Коротком замыкании» одной из точек соединения всех пяти новелл была любовь к единому кадру, потому что все снято практически без монтажа. Если отслеживать кадры, то видно, что они очень подолгу снимаются. И прекрасно, что в нашем кино возможно снять таким образом, и кадр будет хорошим, и можно вместить в него все, в том числе и пространство.

- Потому что организация хромает очень сильно в русском кино. А ведь есть байки про голландскую массовку, которая собирается из разных городов, люди друг друга не знают. Но они сначала отыгрывают вечеринку без звука, потому что пишется живой звук, а потом отыгрывают ее еще раз точно также, — бойкую, с радостью, со встречами, с внутренними драмами, с возникновением чувств у героев массовки на заднем плане, так, что там настоящая жизнь, за которой интересно смотреть, — и уже со звуком. Вот это высокий профессиональный уровень! А наше кино пока в этом смысле отстает. Разрушена старая система режиссеров и артистов массовки. А ведь если посмотреть старые советские фильмы, то увидишь, что там нет ничего лишнего, кадр чистый по композиции. Там проработана каждая деталь. Если это деревенская история, то выходят женщины в фартуках, и кадр с каждой можно остановить, увеличить и рассмотреть, потому что она интересна, чиста, грамотно продумана. Сейчас из-за гонки за дешевизной, , из-за того, что кино порой занимаются люди, которые с ним совершенно не связаны, это - вообще не есть творческий процесс. А из-за так называемого кризиса была опасность, что только что появившиеся новые профессионалы уйдут в рекламу или на телевидение, и снова все разрушится. Но, к счастью, получилось, что именно эти люди и остались.

Последние мои впечатления от российских картин — это очень красивая картинка иногда. Могут снимать полную чепуху — пошлые тексты скучнейшие или ясные уже через пять минут истории с кривляющимися артистами , — а картинка красивая.

В этом смысле команда фильма «Младший» просто оказалась счастливой. Здесь все относятся к съемкам как к творческому процессу. Они, как творцы, хотят транслировать к мысль. когда в некоторых местах текста …. задумываешься, они вытаскивают все !

А вообще есть индийское и корейское кино, которому я очень симпатизирую. Система кинематографа в этих странах основана на семейных кланах. Собираются 150 человек родственников и снимают кино: сестра одевает, племянник подает чай… И эти давно созданные кланы сейчас — суперкорпорации. Говорить, что они не могут чего-то, что могут в Голливуде — смешно, потому что Голливуд сейчас двигается как раз в их сторону, и «Миллионер из трущоб» тому подтверждение. Но Голливуд им как раз не очень и нужен. Там ведь по-настоящему делают кино про то, как индийская команда в крикет выигрывает у англичан. Они идут своим путем, и это сохраняет их культуру .

- Он занимает огромную часть моей жизни.

- Это разные процессы. Репетиция для меня — это двое или шестеро человек, желающие устроить себе удобное пространство, немного подгребающие под себя. И если другой подгребает под тебя, то только для того, чтобы ты ему побольше волну закинул обратно. Это какой-то совместный сговор по поводу того, о чем будет игра. А в процессе уже исполнения исчезает эта доминанта.

- Бесконечно. И наша дружба, взаимная симпатия, любовь, преданность до гробовой доски — это то, что происходит со всеми художниками и артистами, работающими с Кириллом Семеновичем. И выставляются настолько же высокие счета, насколько высока планка творчества. Он такой творческий человек, что каждый раз, когда мы встречаемся, все разговоры переходят на создание какого-то творческого импульса — чтобы не охлаждаться, не останавливаться, все время делать что-то новое, все время быть со свежим взглядом. Тезисы «все плохо» или «все хорошо» каждый раз ставятся под сомнение. Но работать с ним я все-таки больше люблю в кино, потому что мы вместе лучше понимаем, в чем его суть.